В числе первых промышленных предпринимателей России были не только бояре. Второй род крупнейших промышленников — Строгановы, на солеваренных промыслах которых, по реке Каме, в ХVII в. работали тысячи людей.
Выдвинувшись из крестьян, Строгановы достигли такого могущества, что превратили Западный Урал в свою вотчину, хотя не были ни боярами, ни дворянами. Но, они вели для государства промысел, обеспечивая огромный доход казне, к тому же, действовали в пограничных землях, обороняя русское государство с Востока. Поэтому им были даны такие права, что их владения стали фактически государством в государстве — со своими городами, крепостями, войском. Они же начали в завоевание Сибири: организовали и снарядили поход Ермака. Базой этого могущества был солеваренный промысел.
На Урал Строгановы пришли с Севера. В конце ХV — начале ХVI вв. поморские крестьяне Строгановы в городе Соли Вычегодской на Северной Двине стали скупать имевшиеся там соляные варницы у крестьян и посадских людей. Таким образом, они не стали основателями производства, а лишь использовали традиционный промысел. Впрочем, варницы и земли они не столько покупали, сколько получали через ростовщическую деятельность. Они давали деньги в долг, а когда должник не мог вернуть ссуду с процентами, его имущество переходило в собственность кредитора.
Таким образом, в руках Строгановых сконцентрировались варничные угодья и дворы с хозяйственными постройками, в которых разместилась их огромная семья и дворовые люди. Во второй половине ХVI в. они стали полновластными хозяевами в Соли Вычегодской. В 1586 г. там даже вспыхнуло народное восстание против притеснений Строгановых — восстание не против государства или феодалов, а против промышленных предпринимателей из крестьян.
Кроме соляного промысла, Строгановы вели обширную торговлю, скупая на Урале пушнину у хантов и манси и продавая ее через Архангельск иностранцам. Создавая для скупки пушнины опорные базы, они закрепились на Каме. К этому времени Строгановы уже имели прочные связи с правительством, оказывая важные услуги государству и лично Ивану Грозному, поэтому по их просьбе, в 1558 г., им передаются обширные земли Прикамья.
Согласно полученной грамоте, в их распоряжении оказалась практически вся территория нынешней Пермской области — по реке Каме и ее притокам, «…от устья и до вершин». Строгановы писали в своем прошении, что это «пустые» земли, т. е. земли без людей. Русского населения там действительно не было, там жили только манси и коми. Центром новых владений сначала был основанный Строгановыми город Орел (откуда была отправлена дружина Ермака на завоевание Сибири), а когда Кама, меняя русло, стала подмывать городские стены и затоплять город, пришлось построить новый город — Новое Усолье.
Если в начале ХVI в. Строгановы еще числились крестьянами, то к концу этого века они уже стали купцами, а в ХVII в. получили почетное звание «именитых людей». Дворянами они становятся только в ХVIII в.
Главная отрасль их хозяйства — соляной промысел. Соляная промышленность в России занимала особое положение. Во-первых, изначально это было относительно крупное товарное производство. Соляные источники были не везде и обычно оказывались в чьей-либо собственности. Выварка соли требовала устройства соляных варниц, на каждой из которых работало не менее 10-12 человек. Кроме того, требовалась дополнительная рабочая сила для вспомогательных операций: заготовки дров для выпаривания соли из рассола, добывания самого рассола, доставки готовой соли на места продажи. Поэтому солеварение требовало вложения определенных капиталов и привлечения значительного числа крепостных или наемных работников. Это был традиционный крестьянский промысел, но состоявший из относительно крупных производственных единиц.
Во-вторых, соль относилась к числу казенных монополий. Правда, солью пока торговало не государство, но продажа соли велась под его контролем и облагалась высокими пошлинами. Так, в конце ХVII в. государство устанавливало цену соли, выручка с каждого пуда продаваемой соли шла в казну, а при продаже остальных четырех казна забирала десятую часть выручки. Строгановы, однако, не ограничивались добычей соли.
В составе их хозяйства функционировали металлургическое и кожевенное производства и рыбно-звероловный промысел. Металлургическое производство имело вспомогательный характер — для соляных варниц требовалось металлургическое оборудование: буровые инструменты (рассол добывался из-под земли), «црены», на которых выпаривалась соль, и многое другое. Поэтому уже в Соли Вычегодской Строгановы имели несколько кузниц.
Позже они стали добывать и перерабатывать медную и железную руду на Урале около Пыскорского монастыря. Впрочем, техника медеплавильного и железоделательного Строгановых оставалась на уровне крестьянских промыслов. Оба эти завода они впоследствии передали Пыскорскому монастырю.
Кожевенные мастерские у Строгановых были в Соли Вычегодской, Вологде, Ярославле, Казани и в уральской вотчине. Но и это производство оставалось на уровне крестьянских промыслов и, очевидно, имело вспомогательный характер. В ХVI веке Строгановы организовали промысловую колонию на Новой Земле. Их люди добывали там моржей, нерпу, рыбу и китов-касаток.
В этом многоотраслевом хозяйстве использовался как наемный, так и принудительный труд. В монографии А.А. Введенского по истории хозяйства Строгановых говорится о «дворовых», «крепостных» и «холопах», которые на них работали; о том, что уже в 1570 г. у Строгановых в Соли Вычегодской было 600 дворовых людей — в основном ремесленников разных специальностей; что именно из дворовых состояла колония на Новой Земле. Он пишет, что «крепостные мастера» Строгановых выполняли работы, требовавшие специальных знаний и навыков, а наемные работники — вспомогательные работы, в частности, погрузку и перевозку соли.
Из холопов выдвигались управители, приказчики, квалифицированные ремесленники — «крепостная интеллигенция», по выражению А.А. Введенского. Однако юридический статус этих зависимых людей следует уточнить. Это не крепостные, поскольку крепостное право было установлено лишь в середине ХVII в., а работа Введенского охватывает ХV-ХVII вв., т. е. в основном период до установления крепостного права. К тому же и позже владеть крепостными разрешалось только дворянам.
Дворовыми принято называть крепостных, которые не имели своего хозяйства и работали при дворе феодала. Если люди Строгановых не являлись крепостными, то их нельзя назвать и дворовыми. Очевидно, часть этих людей находилась в кабальной зависимости, другая часть — люди, поступившие к ним на постоянную службу.
Еще в Киевской Руси, согласно «Русской Правде», человек, поступивший на службу (в приказчики) без специально оговоренных условий, считался холопом. Отношение к такого рода личной зависимости тогда было несколько иным, чем во времена позднего крепостничества, и четкой границы между положением вольного и зависимого человека еще не было. Несомненно, положение холопа-приказчика или мастера по солеварению было намного выше, чем грузчика соли из наемных людей. Таким образом, на службе у Строгановых находилась большая группа людей, бывших в разных формах зависимости. В сущности, это был патриархальный клан, в котором высшие служащие находились в одном положении с дальними родственниками.
Особое место в этой группе занимали иностранцы. На службе у Строгановых состоял, например, голландец Брюнель, купец и мореплаватель: он ездил с их товарами в Антверпен и Париж. В результате войн с Литвой, Ливонией и Швецией в распоряжении государства оказывался «полон» (военнопленные). Их можно было выкупить у государства. Приказчики Строгановых ездили в Москву и Ярославль отбирать людей нужной квалификации среди пленных и увозили их в свои владения.
На неквалифицированные вспомогательные работы нанимались временные работники — на сезон, на срок, а иногда на выполнение определенной работы (перевезти соль, например). Вот их А.А. Введенский называет наемными.
Составной частью хозяйства Строгановых было сельское хозяйство. Но, если у боярина Морозова, имевшего около 300 сел и деревень, десятки тысяч зависимых крестьян, сельскохозяйственное производство представляло самостоятельную отрасль, служившую основой всех остальных, то у Строгановых оно играло вспомогательную роль — для содержания зависимых людей, действия соляных промыслов требовалось много хлеба, овса и сена.
Закупать все это в условиях слабого развития рыночных отношений, да к тому же не в Москве или Ярославле, а на восточной окраине, было дорого, сложно, а зачастую и невозможно. Поэтому хозяйство строилось на натуральной основе и необходимые сельскохозяйственные продукты производились на месте.
Организация сельскохозяйственного производства в сольвычегодских и камских владениях различалась. В Соли Вычегодской земли были заселены поморскими крестьянами и переходили в собственность Строгановых мелкими участками, через покупку или в заклад. Обычно прежние владельцы оставались на этих участках в качестве «половников», обязанных отдавать новым владельцам земли до половины урожая.
В камской вотчине при ее пожаловании Строгановым русских крестьян не было вообще. Земля стала заселяться русскими крестьянами уже после этого. Строгановы привлекали крестьян льготными условиями, в частности, освобождением от государственных повинностей. Повинности в пользу Строгановых были легкими и даже почетными: выборные из крестьян должны были присутствовать при взвешивании соли, контролировать приказчиков, проверять пригодность соляных судов к предстоящей навигации и т. п.
Коренное население этих мест, коми-пермяки, широко использовалось на соляных промыслах в качестве наемных работников. Появилась даже поговорка «пермяк — соленые уши» (при переноске кулей с солью часто соль просыпалась на уши). Необходимые сельскохозяйственные продукты закупались у крестьян, частью производились непосредственно при промыслах.
Обширными были торговые операции Строгановых. В Архангельск их приказчики везли пушнину и мешками — серебряные деньги, закупая у иноземных купцов доставленные из Западной Европы товары. Из сведений о поездках Брюнеля, из фактов приглашения на службу европейских моряков можно заключить, что строгановские люди сами совершали торговые поездки в Антверпен, Стокгольм и Париж.
Известно, что на верфях Строгановых около Архангельска были построены два судна по западному образцу для экспедиции в устье Оби. Другим узловым пунктом связей Строгановых была Калуга: через этот город они везли товары на Украину и в Литву — соль, иноземные изделия из Архангельска, восточные — из Средней Азии, потому как приказчики Строгановых торговали и со Средней Азией.
Итак, основные направления торговли Строгановых: Восток (пушнина); Украина и Польша; Средняя Азия (бухарские товары). Столь обширная торговля усиливала связь Строгановых с государством: уже в середине ХVI в. они выполняют поручения правительства по закупке хлеба, в 70-х гг. — обеспечивают Астрахань овсом, крупами и толокном. Когда Ивану Грозному требуется много пушнины, он обращается непосредственно к Строгановым. К ним обращаются и за деньгами — Строгановы выступают в роли банкиров Ивана Грозного.
Следует отметить еще одну сторону деятельности Строгановых — культурную. В их мастерских родилась знаменитая Строгановская школа иконописи. В начале ХVII в. в их личной библиотеке было около двух тысяч книг — огромное количество, по тем временам.
Крупные солепромышленники, купцы-монополисты, меценаты, покорители новых земель, кредиторы царя, дворяне российские и европейские, Строгановы – это, без преувеличения, государство в государстве. Внутренняя империя в России.
Выкуп Великого князя
Как-то в бою с татарами попал Великий князь московский Василий Тёмный в плен. За себя он обещал дать столько выкупа, сколько сможет. И выполнил своё обещание: по одним данным, русские за князя заплатили почти тридцать тысяч рублей, по другим – астрономическую сумму – двести тысяч.
Обещание-то князь исполнил, да не совсем своими силами. То ли всю сумму, то ли значительную часть её заплатил некий Лука Строганов, новгородский гражданин, по всему судя, очень богатый человек. Не мудрено, ведь среди прочего он собирал оброк со значительной части Двинской земли: Холмогор, Падрина погоста, острова Кур и других мест. За свершённое благодеяние сам Лука и его потомки удостаивались многих милостей от государей, главная среди которых – брать деньги в долг и не отдавать.
Строгановы и Ермак
Наследники Строгановых и сегодня настаивают на той версии, что именно их предки мотивировали Ермака на покорение Сибири. Так ли это?
Историк Иван Скрынников приводит в своей книге о Ермаке текст царской грамоты от 1582 года, в которой черным по белому дается указание Строгановым «под страхом большой опалы» вернуть Ермака обратно и использовать его «для оберегания пермского края».
Строгановы прекрасно знали силы Кучума. Они должны были понимать, что отправлять пять казачьих сотен против войска из нескольких тысяч воинов по меньшей мере рискованно. Кроме того, во время отправления Ермака в Сибирский поход вотчинам Строгановым угрожали войска татарского царевича Алея. Ермак отбил их от Чусовых городков, и они устроили разгром на Соли Камской. То есть Ермак кому и был нужен на Урале, так это Строгановым.
До царя далеко
Аника Строганов, считающийся родоначальником династии солепромышленников, пришёл в бизнес в восемнадцать лет, после смерти отца и старших братьев. За короткий срок он смог не только приумножить доходы уже работавших солеварен и открыть новые – Строгановы превратились на Северном Урале если не в царей, то, по крайней мере, в местных губернаторов.
Аника Строганов был одновременно и промышленником, и царским чиновником: он следил за соблюдением правил торговли с английскими, немецкими и другими иностранными купцами. И, разумеется, пользовался служебным положением, ведя с иноземцами дела. Освоение Сибири началось по приказу Строганова, который искал там пушных зверей.
Строганов основывал города, обзавёлся собственным войском для защиты восточных границ, ссуживал деньги Ивану Грозному, получал от царя наделы «в вечное пользование» — в общей сложности достигшие размеров в несколько миллионов десятин.
Граф Священной Римской империи
Постепенно реальное влияние Строгановых на жизнь государства стало отражаться на их титулах. Василий Шуйский пожаловал их в именитые люди, Пётр Первый – в дворяне, а при Екатерине второй они прибавили к прочим званиям и дворянство европейское.
В 28 лет Александр Строганов был командирован в Вену, чтобы поздравить эрцгерцога Иосифа с бракосочетанием. Он так хорошо справился со своими обязанностями, что эрцгерцогом был ему пожалован титул графа Священной Римской империи. На тот момент в России Строганов был всего лишь бароном.
Граф европейский, а через некоторое время и российский, Александр Строганов жил на широкую ногу. «Два человека у меня делают всё возможное, чтобы разориться и никак не могут!» — говаривала о нём и графе Нарышкине Екатерина Вторая. К концу жизни Александру Строганову всё-таки удалось достичь этой цели: живя на широкую ногу, он умудрился не только растратить состояние, накопленное предками, но и влезть в долги: он остался должен кредиторам около трёх миллионов рублей.
Читайте также:
Строганов-якобинец
Сын Александра Строганова Павел получил европейское образование. Как и отец, он раньше многих российских дворян стал активным участником не только российской, но и европейской общественной жизни, чувствовал себя гражданином Европы.
Если отец был знаком с Вольтером, то его сын в вольнодумстве зашёл ещё дальше. Имея воспитателя, ставшего членом французского Конвента, Павел не мог не загореться идеями Великой французской буржуазной революции. Под именем Поля Очера он вступил в клуб «Друзей Закона», якобинскую организацию. Революцию он встретил в Париже, а насладиться её плодами и, к примеру, стать жертвой разгрома якобинцев, не успел: отец вызвал его в Петербург, посчитав, что восемнадцатилетнему Павлу лучше поступить на российскую службу, чем рисковать именем, а возможно, и жизнью во Франции. Европейское прошлое не помешало ни дружбе Павла с Александром Первым, ни его блестящей военной службе.
Строганов-воспитатель
Если Павел Александрович – Строганов европейский и петербургский, то Сергей Григорьевич – Строганов московский. Он приходился одновременно троюродным племянником и зятем Павлу, поскольку женился на его дочери Наталье. Как и его тесть, Сергей сделал хорошую военную и придворную карьеру: служил адъютантом, позже – генерал-губернатором. Куда больше, чем военное дело, Сергея Строганова интересовали наука, образование и искусство. Он основал первую в России бесплатную рисовальную школу, основал Императорскую Археологическую комиссию, снаряжал археологические экспедиции на юг страны, был меценатом. А также – воспитателем цесаревичей. Под его началом происходило обучение сыновей императора Александра Второго: Николая, Александра (впоследствии императора Александра Третьего), Владимира и Алексея.
Строгановская дача
Строгановская дача была излюбленным местом увеселений столичного светского общества: не только благодаря гостеприимству и хлебосольству её хозяина, но также потому что сама дача – произведение искусства, своеобразная одиссея. Здесь каждый мог стать не только гостем, но и странником.
Центром дачи был пруд, символизировавший море, в центре которого был остров. С острова, восседая на гиппокампах, обозревала округу статуя Нептуна. Там же находилась прекрасная Калипсо, державшая в плену Одиссея. На даче было построено несколько павильонов, которые назывались: Мусульманский, Обелиск и Египетские ворота. Они напоминали о скитаниях Одиссея. Наконец, во владении Строгановых находилась «гробница Гомера», купленная Александром Строгановым у одного офицера, вернувшегося из турецкого похода.
Сохранилось высказывание самого Строганова о саркофаге: «При виде этого памятника я не смог не воскликнуть: не памятник ли это Гомеру? С тех пор все заключили, что я владею гробницей Гомера».
Миниатюра: рабочие со строгановских солеварен.
Строгановы
Строгановы на протяжении пяти веков играли важную и весьма заметную роль в русской истории. Вплоть до XVIII века считалось, что их род происходит от татарского мурзы, выходца из Золотой Орды, но позже было доказано, что Строгановы — именитая и очень богатая купеческая семья из Новгорода Великого, имевшая давние торговые связи в Заволочье.
Родоначальником ее считается некий Спиридон, замученный во времена Дмитрия Донского татарами (которые будто бы содрали с него всю кожу, обстрогав тело, отчего потомки его и получили свое знаменитое прозвище) Личность эта, впрочем, скорее всего легендарная. Внук мученика Спиридона, Лука Кузьмич Строганов, знаменит тем, что выкупил в 1446 г из татарского плена московского князя Василия Темного «по великому к нему усердию знатною суммою денег».
Его сын Федор Лукич Строганов переселился около 1488 г. из Новгорода на Урал, именно в Сольвычегодск Три его старших сына умерли бездетными, не оставив никаких заметных следов своей деятельности Младший же, Аника, родившийся в 1497 г, своими предприимчивыми действиями положил прочное и твердое основание родовым богатствам С. Г. Строганов С самого переселения на Урал Строгановы стали заниматься вываркой соли Аника Федорович, по свидетельству летописца, привел варницы в лучшее, «прибыточное» состояние и в непродолжительное время стал получать от них «знатную прибыль».
Он также с чрезвычайной для себя выгодой вел торговлю с зауральским населением, выменивая у него за всякие безделицы дорогие меха. При нем путем покупок первоначальные владения Строгановых в Сольвычегодском крае значительно расширились. Однако самые главные земельные приобретения образовались у них из мест, пожалованных им многочисленными и разновременными грамотами московских государей. Первые жалованные грамоты на земли и леса по Каме, протяженностью в 146 верст (3,5 млн. дсятин), даны были Анике Федоровичу в 1558 и 1564 гг. Иваном Грозным.
Получив грамоту, Строганов тотчас возвратился в Сольвычегодск Младшего сына Семена он оставил на месте, а сам с двумя старшими сыновьями Яковом и Григорием переехал на новые земли, взяв туда для поселения часть крестьян и вольных людей. Здесь он построил городок Камгорт (или Канкор), укрепив его пушками и пищалями от татарских орд. Утвердившись на верхней и средней Каме, Строгановы разного рода льготами стали привлекать в свои земли нетяглых и бесписьменных людей и весьма успешно стали населять прибрежные полосы Камы, Чусовой и других рек. Против беспокойных туземцев и воинственных татар они строили «городки» и «сторожки», в которых на свои средства держали пушкарей, пищальников и воротников.
Переселенцы быстро заселили прежде почти безлюдные места, начали расчищать из-под дремучих лесов земли, распахивать их и работать на вновь открытых Строгановыми соляных варницах. Соль в огромных количествах вывозилась по Каме, Чусовой и Волге в Казань, Нижний и другие более мелкие города. В старости Алика постригся в основанном им Преображенском Пыскорском монастыре, где и умер в 1569 г.
Его сын Григорий Аникиевич, переселившийся в 1559 г из Сольвычегодска в Пермь Великую, вместе с братьями продолжал теснить местных татар и черемис, выгоняя их с исконных звериных и рыбных ловов. В ответ те в 1572 г. подняли большое восстание, но были побиты и усмирены. В 1573 г. Строгановым пришлось отражать набег орд сибирского хана Кучума. В 1574 г. Иван Грозный вновь пожаловал Строгановым обширные владения за Уралом — около 1,25 млн. десятин — и велел им иметь старание о покорении «Сибирского царства». Получив это разрешение, Григорий и Яков стали запасать оружие, пушки, панцири, кольчуги и готовиться к серьезному походу, но совершить его не успели. Умерли они в 1577 г. в основанном ими городке Орле.
Их наследники Никита Григорьевич и Максим Яковлевич в 1579 г. послали на Волгу к тамошним казакам с приглашением поступить к ним на службу В том же году прибыл к Строгановым атаман Ермак Тимофеевич с 500 товарищами. Летом 1581 г., снабженный стругами, пушками, пищалями и порохом, Ермак начал войну против сибирского хана, о подробностях и перипетиях которой рассказывается в его жизнеописании. Таким образом, роль Строгановых в присоединении к России Урала и Сибири была огромна.
Кроме того, воистину неоценимые услуги русскому государству как денежными средствами, так и ратной силой оказали Строгановы в Смутную эпоху.
Они много и охотно помогали царю Василию Шуйскому, за что в 16 ҐО г. были пожалованы особым званием «именных людей» и правом называться и писаться с полным отчеством — с «-вичем». Затем Строгановы передали большие суммы вождям ополчения: князю Трубецкому, князю Пожарскому, Проко» пию Ляпунову и первым царям из рода Романовых. Всего за годы междуцарствия и в правление Михаила Федоровича они пожертвовали около 840 тысяч рублей — по тем временам огромные деньги. А в течение всего правления Алексея Михайловича Строгановы внесли в казну около 400 тысяч рублей и столько же дали взаймы. Если вспомнить, что государственная казна бывала тогда годами пуста, а подати почти не собирались, то приходится признать, что помощь Строгановых имела для страны жизненно важное значение. Все это, впрочем, делалось ими не совсем бескорыстно. За свои услуги Строгановы получили от государства множество льгот: они были объявлены подсудными не местным властям, а лишь царскому суду, имели право строить города и крепости, содержать ратных людей, лить пушки, воевать с владетелями Сибири, вести беспошлинную торговлю с инородцами, самим судить своих людей, освобождались от многих податей. В административном и судебном отношениях вотчины Строгановых, занимавшие добрую половину Перми Великой, представляли как бы вассальное государство со своими законами, установлениями, распорядками и управлением.
До второй половины XVII века родовые богатства Строгановых распределялись между нескольким семьями. Но в 1688 г. Григорий Дмитриевич (правнук упоминавшегося выше Семена Аникиевича) объединил в своих руках все части родового имения, включавшие к этому времени около 9,5 млн. десятин земли, 20 городков, свыше 200 деревень и около 15 тысяч крепостных. Эти огромные владения он еще расширил за счет новых пожалований при Петре I (всего в начале XVIII века Строгановым принадлежало около 10,5 млн. десятин, а в одних только великопермских владениях ко дню смерти Григория Дмитриевича в 1715 г. числилось до 50 тысяч крепостных). В годы Северной войны Г.Д. Строганов оказывал Петру щедрую помощь деньгами и кроме того построил и оснастил за свой счет несколько кораблей.
В это переломное время меняются быт и привычки семьи: Строгановы навсегда покидают свои глухие владения — они являются при дворе, в столицах, и на протяжении нескольких поколений исполняют здесь роль блестящих вельмож и меценатов. Жена Григория Дмитриевича, Марья Яковлевна, была первой статс-дамой императрицы. Сам он в 1703 г. переселился в Москву, где дом его славился гостеприимством, хлебосольством и был широко открыт не только для друзей, но и для «людей всякого чина». Со всеми он, по словам современников, был «добр и ласков, а бедным был старатель». Прославился Григорий Дмитриевич также собиранием древних рукописей.
Трое сыновей Григория Дмитриевича: Александр, Николай и Сергей были возведены в 1722 г. Петром в баронское достоинство. Они первыми в роде поступили в государственную службу и начали вести светский образ жизни.
Александр и Сергей умерли в чине генерал-поручиков, а Николай был тайным советником.
Придворные успехи Строгановых сопровождал постепенный упадок пермского солеварения. Причина этого, впрочем, крылась не в них, а в изменившейся государственной политике. С 1705 г., после введения государственной монополии на соль, Строгановы были обязаны продавать ее только в казну и по установленной низкой цене. Новый порядок значительно урезал их прежние доходы. Открытие в середине XVIII века более дешевого источника соли — Эльтонского озера — привело к тому, что Строгановы были вынуждены постепенно сокращать производство и закрывать варницы.
Однако слава их рода на этом не кончилась. Прежде всего ее поддержал внук Григория Дмитриевича — Александр Сергеевич, президент императорской Академии художеств, директор Публичной библиотеки и один из наиболее выдающихся русских меценатов в широком и лучшем значении этого слова. Получив под руководством отца блестящее образование, он для завершения его в 1752 г. отправился за границу. Два года он учился в Женеве, побывал в Италии и Германии. Уже в это время Александр Сергеевич сделал множество ценных покупок, послуживших потом основанием его богатейшей художественной коллекции, завязал знакомства со многими выдающимися учеными и художниками. После двухлетней учебы в Париже он в 1757 г. вернулся в Петербург и некоторое время находился на государственной службе.
В 1761 г., когда Строганов выполнял дипломатическое поручение в Вене, император Франц пожаловал его в графы Священной Римской империи. Все российские императоры и императрицы (сменявшие в то время друг друга на российском престоле) оказывали Александру Сергеевичу большое расположение, ценили остроту его ума, умение вести интересную беседу и тонкое знание этикета. Императрица Елизавета очень отличала Строганова и любила беседовать с ним. Он был большим приятелем Петра III еще в бытность того великим князем и часто ссужал его деньгами, однако в событиях 1762 г. сделал свой выбор в пользу Екатерины II. Эта императрица была особенно благосклонна к Строганову и всегда брала его с собой во все путешествия. Павел I в 1798 г. пожаловал Александра Сергеевича в графы Российской империи и сделал директором Публичной библиотеки.
Красной нитью через всю жизнь Строганова проходит страсть к собиранию выдающихся редкостей в области живописи, ваяния и литературы. В 1772–1779 гг. он жил в Париже, где приобрел много ценных предметов искусств. В 1793 г. он имел в своей коллекции 87 ценнейших полотен наиболее знаменитых художников разных школ. Его собрание эстампов, камней, медалей и монет (их одних у него было более 60 тысяч) не имело себе равных в России. Лучшей в России считалась также его библиотека, особенно богатая рукописями. (Как библиотека, так и галерея были доступны всем желающим.) Дом Строганова в Петербурге был, по словам современников, «средоточением истинного вкуса». Его завсегдатаями считались многие знаменитые художники и писатели, пользовавшиеся его материальной поддержкой. Богданович едва ли не первому читал ему свою «Душечку», а Гнедич только при его поддержке смог взяться за свой великий труд — перевод «Илиады» Гомера Друзьями Александра Сергеевича были художник Левицкий, поэт Державин, баснописец Крылов, скульптор Мартос и многие другие. Ввиду его страсти к искусству граф Строганов в 1800 г. был назначен президентом Академии художеств (почетным членом ее он был еще с 1768 г и никогда не жалел для ее поддержки собственных средств). Последние десять лет жизни Александр Сергеевич почти полностью посвятил постройке Казанского собора, он вникал во все детали, сам взбирался на леса и лично давал указания. Ни один иностранный художник или мастеровой не были допущены к участию в работах — все делалось русскими умельцами, а руководил строительством бывший крепостной Строгановых архитектор Воронихин.
Сын Александра Сергеевича, граф Павел Александрович, получил первоначальное воспитание во Франции, где видел начало Революции. Его наставник Ром был ярым республиканцем. В начале царствования Александра I Павел Александрович вместе с Новосильцевым и Кочубеем был одним из ближайших друзей императора и членом его «негласного комитета», где продумывались будущие реформы и преобразования России. С 1802 г. Строганов — докладчик по делам и попечитель Петербургского учебного округа. В дальнейшем он участвовал во всех войнах против Наполеона. После смерти в 1811 г. его отца дела перешли к Павлу Александровичу уже в очень расстроенном состоянии. Долгу числилось несколько миллионов. Чтобы поправить положение, Строганову пришлось под залог многих земель взять в Государственном банке большой заем. Сильным ударом для Павла Александровича стала смерть его единственного сына Александра, который был убит в 1814 г. в сражении под Красном. Отец пережил его всего на три года и скончался в 1817 г.
После пресечения линии Строгановых, ведущих свое происхождение от барона Сергея Григорьевича, важное значение приобрела другая ветвь этого рода, происходившая от барона Николая Григорьевича. Его правнук, сначала барон, а с 1818 г. — граф Сергей Григорьевич Строганов (1794–1882), был учредителем и первым председателем Археологической комиссии, членом комиссии по построению храма Христа Спасителя и воспитателем наследника российского престола цесаревича Николая Александровича. Однако самым славным деянием Сергея Григорьевича стало учреждение в 1825 г. Школы рисования — знаменитого впоследствии Строгановского училища живописи, ваяния и зодчества.
Его брат барон, а с 1826 г. — граф Александр Григорьевич (1795–1891), участвовал в войне 1812 г. и заграничных походах русской армии, а затем был видным государственным деятелем в царствование императора Николая І. В 1836–1839 гг. он генерал-губернатор Черниговской, Полтавской и Харьковской губерний, в 1839–1841 гг. — министр внутренних дел, в 1854–1863 гг. — новороссийский и бессарабский генерал-губернатор, член Государственного совета. Александр Григорьевич собрал громадную библиотеку, которую завещал после себя Томскому университету.
СТРОГАНОВЫ НА УРАЛЕ
Унификация системы управления
События 1505 г. – «сведение» с Великой Перми Иваном III «вотчича своего князя Матвея» с родней и братьями и установка наместником В.О.Ковра, могут трактоваться как приведение системы управления окраинными территориями к общим принципам, изложенным в Судебнике 1497 г. До конца XVI в. – учреждения воеводства в Чердыни, — управление в Перми Великой осуществлялось наместником на основе уставной грамоты, выданной В.О.Ковру в 1505 г. Хотя уставная грамота выдавалась жителям двух городов – Чердыни и Соликамска, ее юридическая сила распространялась на все земли Перми Великой (за исключением земель, полученных Строгановыми в 1558 г.). Разделение «Чердынцы» и «Усольцы», скорее, указывает не на городскую, а на этническую принадлежность населения Перми Великой — это заметил в свое время еще А.Дмитриев. Важным обстоятельством является то, что и те, и другие обладают равными юридическими правами. Уравнивание прав русского и местного населения, на наш взгляд, является своеобразным индикатором степени интегрированности Перми Великой в состав Московского государства.
Уставная грамота определяет состав и функции наместнической администрации. Кроме наместника, в состав администрации входят тиуны и доводчики. Они исполняют административные, судебные, экономическо-фискальные функции. Для ведения судопроизводства привлекаются выборные целовальники и староста из числа «пермяков» (т.е. как коренных, так и русских жителей).
Финансовое обеспечение административного аппарата возлагается на местных жителей; состав «корма» и время его сбора четко регламентируется. Определяется состав и величина пошлин, взимаемых с местного населения, а также судебная вира.
Уставной грамотой регламентируется торговля, при этом исключительным правом пользовались устюжане, вычегжане и вятчане, а торговля с вогулами определяется ограничениями.
В уставной грамоте прослеживаются следы миграционной политики: «А кто дочерь даст за муж на Вологду, и на Устюг, и на Вятку, и наместнику за выводную куницу шесть белок; а в одной волости кто дочерь даст за муж, и наместнику за убрус три белки, а не люба белка, ино за белку две деньги».
В целом уставная грамота соответствует уровню российского законодательства, представленному в Судебнике Ивана III. Местные особенности ее проявляются, прежде всего, в сфере торговых отношений с сопредельными территориями, и определяются общей политической картиной. Уставная грамота призвана развивать связи с русскими землями, связи с еще неколонизированными территориями подлежат особому контролю со стороны местной администрации. Отток населения (женского, репродуктивного) в другие области России целенаправленно усложнен повышенной пошлиной. Декларированное уставной грамотой юридическое равенство представителей различных этносов способствует этнической консолидации и ассимиляционным процессам.
В XVI в. в землях Перми Великой выделяются три уезда – Чердынский, Соликамский и Кайгородский. К концу XVI в. выделяется новый уезд, впоследствии названный Осинским, подчиненный приказу Казанского дворца. Уезды делились на станы, станы, в свою очередь, на погосты. С конца XVI в. на смену наместникам приходят воеводы.
Историческая традиция, заведенная, быть может, самими Строгановыми, относит начало их фамилии к концу XIV века, или еще ранее. В конце XVII века сформировалась легенда о происхождении Строгановых от татарского мурзы Золотой Орды, и об их близком родстве с московскими князьями.
Известный российский историк С.М.Соловьев считал Строгановых выходцами из Московской или Ростовской земли. Один из первых исследователей истории рода Строгановых, Н.Устрялов, считал их выходцами «из дома Добрыниных от стародавней фамилии новгородской». В качестве доказательства он приводил упоминание об этом роде в сборнике Кирилло-Белозерского монастыря, а также то, что Строгановы издревне владели обширными поместьями в Устюжском и Соль-Вычегодском уездах – «старинных областях новгородских». Еще один строгановский летописец – Ф.А.Волегов – не сомневался в том, что род Строгановых выходит из новгородской земли, но, по его мнению, этот род не имеет никакого отношения к фамилии Добрыниных. Строгановы, по мнению Ф.А.Волегова, происходят из богатых горожан Великого Новгорода.
Пермская ветвь Строгановых ведет свое начало от Аники Федоровича. Еще будучи семнадцатилетним юношей, в 1515 г., Аника в Соли Вычегодской, по собственной инициативе заводит солеваренный промысел. Через два года, в 1517 году его братья получат царскую грамоту на Соль Качаловскую да «лес дикий».
Аника Строганов разворачивает бурную деятельность. В 1526 году он скупает варницы в Сольвычегодске. Правительство было заинтересовано в развитии солеваренного производства, и 24 октября 1545 года на посад Соли Вычегодской посылается специальная поощрительная царская грамота. В 1550 г. Аника Строганов получает уже личную грамоту, по которой получает землю близ Сольвычегодска, а также освобождение от пошлин на шесть лет.
Но не только соль интересует Анику. Он организует скупку и добычу пушнины, железодутное и кузнечное производство. 12 апреля 1556 года Аника получает разрешение от Ивана Васильевича Грозного «искать медные и железные руды на Устюге, в Перми и других местах». Аника организует поставки хлеба в Астрахань. К 1577 году Анике с сыновьями принадлежат 10 соляных варниц близ Вычегодска, склады и дворы в Москве, Коломне, Калуге, Рязани, Переяславле-Залесском, Коле, Великом Устюге. Строгановы торгуют не только внутри государства, но и поддерживают связи с Литвой.
Самыми древними центрами солеварения на Руси были Старая Руса, Соль Галицкая, Тотьма. Но наиболее качественная соль, без горьких примесей, находилась на Урале.
Первая царская жалованная грамота на уральские земли была получена Строгановыми 4 апреля 1558 года. Незадолго до составления грамоты, как гласит источник, Григорий Аникиевич Строганов «бил челом» Ивану Васильевичу. Он сообщил, что ниже Чердыни («Великие Перми») по реке Каме – от устья речки Лысьвы и от «Пызновской курьи» (устья речки Пыскорки) и до реки Чусовой на 146 верст распространяются «места пустые, лесы черные, речки и озера дикие, острова и наводки пустые», никому не принадлежащие, без поселений и пашен. Григорий Аникиевич просил дать разрешение «на том месте городок поставити, и на городе пушки и пищали учинити, и пушкарей и пищальников и воротников устроити для береженья от ногайских людей… и около того места лес по речкам и до вершин и по озерам сечи, и пашню…пахати, и дворы ставити», а также искать рассол, а если таковой окажется, приступить к варке соли. Григорий Аникиевич просил разрешить ему также призывать на эти места свободных – «неписьменных и нетяглых» — людей.
Грамота 1558 года удовлетворяет прошение Григория Строганова. Иван Васильевич велит ему «на том пустом месте ниже Великие Перми за 80-т за 8 верст по Каме реке, по правую сторону Камы реки, с усть Лысьвы речки, а по левую сторону Камы реки против Пызновские курьи, вниз по обе стороны по Каме до Чюсовые реки, на горных лесех городок поставити, где бы место было крепко и усторожливо, и на городе пушки и пищали учинити… и около того городка ему по речкам и по озерам и до вершин лес сечи, и пашни около того городка распахивати, и дворы ставити, и людей ему в тот городок неписьменных и нетяглых называти… А где в том месте росол найдут, и ему тут варницы ставити и расол варити. И по рекам и по озерам в тех местех рыба ловити безоброчно».
Вторая жалованная грамота была дана Якову Аникиевичу Строганову 25 марта 1568 года – через десять лет после первой, полученной его братом. Иван Васильевич дает льготу на 10 лет на новые места. «Коли он [Яков Строганов – авт.
], или его люди или его слободы крестьяне поедут от Вычегодские соли мимо Пермь на Каму в слободу или слободы к Вычегоцкие соли, и наши Пермские наместники, и их тиуны, и доводчики и все приказные люди в Перми Якова и его людей и его слободы крестьян на поруки их не дают и не судят их ни в каких делах». Строгановы, таким образом, получают феодальный иммунитет – право неподсудности, и право самим вести судебные дела в своих вотчинах.
Строгановы не только освобождались на 10 лет от выплаты прямых налогов, но и могли не оказывать помощи «государевым людям», проезжавших через их вотчину. «Пермичи», по жалованной грамоте, не могли оспорить владение вновь полученными Строгановыми землями.
Первые царские грамоты заложили основу для существования уникального образования в составе Московского государства – Уральской вотчины Строгановых, своеобразного «государства в государстве», неподсудного, управляемого собственным судом, имеющим свои вооруженные силы «для сохранения от набегов». Полученные от государства финансовые льготы позволили в кратчайшее время преумножить экономическое могущество рода Строгановых. Границы испрошаемых и жалуемых земель обозначены в грамотах довольно неясно; этим неоднократно воспользуются вотченники, оспаривая право собственности на соседние земли у других владельцев – посадских людей Соликамска и уездных крестьян.
Савва Иванович родился в 1841 году и скончался в 1918, уже после революции.
К. С. Алексеев-Станиславский был другом Саввы Ивановича с самого детства. Он дает верную ему характеристику в своей книге «Моя жизнь в искусстве».
«Я обещался,- пишет он,- сказать несколько слов об этом замечательном человеке, прославившемся не только в области искусства, но и в области общественной деятельности. Это он, Мамонтов, провел железную дорогу на Север, в Архангельск и Мурман, для выхода к океану, и на юг, к Донецким угольным копям, для соединения их с угольным центром, хотя в то время, когда он начинал это важное культурное дело, над ним смеялись и называли его аферистом и авантюристом. И вот он же, Мамонтов, меценатствуя в области оперы и давая артистам ценные указания по вопросам грима, жеста, костюма и даже пения, вообще по вопросам создания сценического образа, дал могучий толчок культуре русского оперного дела: выдвинул Шаляпина, сделал, при его посредстве, популярным Мусоргского, забракованного многими знатоками, создал в своем театре огромный успех опере Римского-Корсакова «Садко» и содействовал этим пробуждению его творческой энергии и созданию «Царской невесты» и «Салтана», написанных для мамонтовской оперы и впервые здесь исполнявшихся. Здесь же, в его театре, где он показал нам ряд прекрасных оперных постановок своей Мамонтов С. И.режиссерской работы, мы впервые увидали, вместо прежних ремесленных декораций, ряд замечательных созданий кисти Поленова, Васнецова, Серова, Коровина, которые, вместе с Репиным, Антокольским и другими лучшими русскими художниками, почти выросли и, можно сказать, прожили жизнь в доме и семье Мамонтовых. Наконец, кто знает, может быть, без него и великий Врубель не смог бы пробиться вверх, к славе. Ведь его картины были забракованы на Нижегородской всероссийской выставке, и энергичное заступничество Мамонтова не склонило жюри к более сочувственной оценке. Тогда Савва Иванович, на собственные средства, выстроил целый павильон для Врубеля и выставил в нем его произведения. После этого художник обратил на себя внимание, был многими признан и впоследствии стал знаменитостью. Дом Мамонтовых находился на Садовой, недалеко от Красных ворот и от нас. Он являлся приютом для молодых талантливых художников, скульпторов, артистов, музыкантов, певцов, танцоров. Мамонтов интересовался всеми искусствами и понимал их. Раз или два раза в год в его доме устраивался спектакль для детей, а иногда для взрослых. Чаще всего шли пьесы собственного создания. Их писал сам хозяин или его сын…» О своем отце немало говорит и Всеволод Саввич Мамонтов в своей книжке «Воспоминания о русских художниках».
К характеристике Станиславского он прибавляет, что всем, что делал Савва Иванович, тайно руководило искусство. И в Мурманске, и в Архангельске, и в оживлении Севера было много жажды красивого, и в его философии и религии сквозило искусство, и в важном, таком страшном, толстом портфеле пряталось искусство.
С именем Саввы Ивановича и жены его, Елизаветы Григорьевны, урожденной Сапожковой, тесно связано одно из замечательных начинаний в области русского народного искусства: знаменитое Абрамцево. Это имение, расположенное в 12-ти верстах от Троице-Сергиевской лавры, на берегу живописной речки Вори, было куплено Мамонтовым в 1870 году у Софьи Сергеевны Аксаковой, последней представительницы семьи автора «Детские годы Багрова внука». Это была аксаковская подмосковная усадьба. В новых руках она возродилась и скоро стала одним из самых культурных уголков России.
Об Абрамцеве много написано, и я не имею возможности останавливаться на нем подробно. Напоминаю только, что там был создан ряд мастерских и школ, которые дали мощный толчок развитию русского кус-таоного дела и популяризации всякого рода кустарных изделий.
У гостеприимных хозяев Абрамцева собирался весь цвет русского искусства: музыканты, певцы и особенно художники — Репин, Васнецов, Серов, Антокольский и др. «Направление старших,- пишет Н. В. Поленова в своих воспоминаниях «Абрамцево»,- не могло не отразиться на молодом поколении, на детях Мамонтовых и их товарищах. Под влиянием Абрамцева воспитывались художественно будущие деятели на разных поприщах искусства, оттуда вышли Андрей и Сергей Мамонтовы, их друг детства Серов, Мария Васильевна Якунчикова-Вебер и, наконец, Мария Федоровна Якунчикова, урожденная Мамонтова, племянница Саввы Ивановича, явившаяся преемницей в начатом Елизаветой Григорьевной деле художественного направления кустарных работ крестьян». Абрамцевым особенно занималась Елизавета Григорьевна Мамонтова, которой долгое время помогала художница Елена Дмитриевна Поленова. Но и сам хозяин немало вложил своего в эти начинания. Его, как скульптора, интересовала керамика, и он завел гончарную мастерскую, где наряду с другими художниками сам лепил.
В конце прошлого столетия С. И. Мамонтову пришлось пережить тяжелое испытание и глубокую внутреннюю драму: в постройке и эксплуатации Ярославской железной дороги были обнаружены злоупотребления и растраты, и Мамонтову, как и его коллегам по правлению, пришлось сесть на скамью подсудимых. Злоупотребления, несомненно, были, но, с другой стороны, вся эта «Мамонтовская панама», как тогда говорили, была одним из эпизодов борьбы казенного и частного железнодорожного хозяйства. Чтобы осуществить выкуп дороги, министерство финансов, скупавшее акции через Петербургский Международный банк, старалось сделать ответственным лишь Мамонтова за весь ход дела. В Москве общественные симпатии были на стороне Саввы Ивановича, и его считали жертвой. Оправдательный приговор был встречен бурными аплодисментами, но все-таки это дело разорило этого выдающегося человека.
Текст скрыт
