Целью православного человека является стяжание Святого Духа. Но мы привыкли — нам об этом говорит и житейский опыт и художественная литература и кинематограф — что все люди стремятся к счастью, и именно достижение счастья — критерий успешности или не-успешности «жизненного проекта». Давайте критически взглянем на эти две установки: насколько они противоречат друг другу?
Счастье и блаженство
Итак. Счастье — предмет сугубо философский, на протяжении многих веков он беспокоит умы многих мыслителей. Так, например, в философии эпикуреизма счастье отождествляется с удовольствием (а точнее, с отсутствием страдания). Именно в античности возник эвдемонизм («эвдемония» — судьба человека, находящегося под покровительством богов), интеллектуальное направление, которое именно счастье ставит во главу угла. Восточная мысль во всех своих аспектах — биопсихическом, социальном, экономическом и логическом — тоже учит, как индивидуум может достичь счастливой жизни. В современной науке о счастье говорят еще и в физиологическом аспекте. Ученые вводят понятие «гормонов счастья». Количество в крови эндофрина, серотонина и дофамина влияет на состояние человеческой психики, на кратковременное состояние эйфории и радости, а в идеальных пропорциях создает даже фон счастья и внутренней удовлетворенности. Австрийский психиатр ХХ века Виктор Франкл, сравнивая счастье с бабочкой, говорил: «Чем больше ловишь его, тем больше оно ускользает». Наверное, именно поэтому человечество сопровождают такие проблемы, как пьянство, наркомания, игромания.
Учит ли нас достижению счастья Святое Евангелие? В Своих поучениях и проповедях Спаситель не призывает нас к «внутренней гармонии», здоровому образу жизни или успеху. Единственное место, на основании которого Ему приписывают учение о счастье — это Нагорная проповедь, во время которой Господь наш Иисус Христос произнес Заповеди блаженства:
Блажени нищии духом, яко тех есть Царствие Небесное
Блажени плачущии, яко тии утешатся
Блажени кротцыи, яко тии наследят землю
Блажени алчущии и жаждущии правды, яко тии насытятся
Блажени милостивии, яко тии помиловани будут
Блажени чистии сердцем, яко тии Бога узрят
Блажени миротворцы, яко тии сынове Божии нарекутся
Блажени изгнани правды ради, яко тех есть Царствие Небесное
Блажени есте, егда поносят вам, и ижденут, и рекут всяк зол глагол на вы лжуще, Мене ради:
Радуйтеся и веселитеся, яко мзда ваша многа на небесех!
(Мф. 5, 3-11)
.
В традиции Православной Церкви греческое слово μακάριος понимают, как «блаженный». Однако некоторые современные переводчики Священного Писания передают это слово как «счастливый», полностью искажая смысл евангельского учения. В то время как Спаситель говорит нам: «Царство Мое не от мира сего» (Ин. 18, 36), мы постоянно пытаемся ухватиться за земное и временное. Более того, трансформируем само учение Господа, пытаемся раскрыть смысл Евангелия в земных и тленных символах, таких, как, например, счастье.
Отличие первое: счастье — не в Боге, а в мирских вещах
В земном измерении человеческих ценностей мы можем быть счастливыми в момент достижения какой-то своей цели, например накопления богатства, которое создает иллюзию стабильности и безопасности. Но надо понимать, что цели одного человека могут не совпадать с целями другого и даже причинять тому ущерб. Мы можем испытывать счастье при помощи спорта, экстремальных занятий или от употребления специальных химических препаратов, управляя таким образом химическим составом своей крови. Но неужели о таком счастье говорит Христос, когда обращается к нам со словами: «Блаженны нищие, блаженны плачущие, блаженны алчущие и жаждущие правды
…»? Еще Блаженный Августин понял, что человек не в силах быть счастливым в рамках земных понятий и определений. В «Исповеди», обращаясь к Создателю, он воскликнул: «Ты создал нас для Себя, и не знает покоя сердце наше, пока не успокоится в Тебе». Все попытки удовлетворить свои потребности оказываются тщетными. Сколько бы человек ни съел и какой бы вкусной и качественной ни была бы его пища, через небольшой отрезок времени он вновь испытывает голод. Сколько бы он ни выпил воды, невозможно напиться навсегда. В жаркую погоду человек мечтает о зимней прохладе, о снежных забавах. С приходом зимы — вновь испытывает трудности и мечтает о жарком и солнечном лете. Все оказывается временным и тленным и не способно принести человеку полного удовлетворения. Только Бог может наполнить жизнь человека истинным смыслом. Он может дать человеку то, чего уже никто не сможет отнять, чего «ни моль, ни ржавчина не истребляют» (Мф. 6, 20). Однажды в беседе с самарянкой Христос так и сказал: «Кто будет пить воду, которую Я дам ему, тот не будет жаждать вовек
» (Ин. 4, 14). Осознание своей причастности к вечному, непреходящему дарит человеку то самое блаженство, в поисках которого люди бороздят вселенную и гибнут на алтарях своих горделивых чаяний. Только во Христе человек способен обрести это вожделенное блаженство: «Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас
» (Мф. 11, 28).
Отличие второе: счастье — непостоянно, блаженство — вечно
В пастырской практике я часто сталкиваюсь с тем, что родители приносят крестить своих детей в надежде на то, что те станут более здоровыми, богатыми, успешными и вообще счастливыми. Приходится их разочаровывать, объясняя, что купель крещения — это символ умирания для мира, который «во зле лежит
», что наши успех и счастье не зависят от факта крещения. Наоборот, блаженство обретают те, кто изгнан ради правды,
кого поносят, и ижденут, и
на кого рекут всяк зол глагол.
Подобную ошибку совершают и молодожены, вступая в брак в надежде обрести счастье. Вспомним Франкла и его непостоянную бабочку. Счастье непостоянно. А вот блаженство Бог дарует православным супругам в их акте жертвенной любви друг ко другу. И постоянно духовно возрастая, в этих благодатных дарах Святого Духа они могут пребывать вечно.
Часто бывает трудно воспринять благую весть. Нашему сознанию, отягощённому грехом, евангельское учение кажется просто непонятным и страшным. Однако Спаситель призывает нас не к временному счастью, которое проповедуется в мире царством антихриста, а к вечному блаженству, которое изобильно преподается Его Святой Церковью в благодатных дарах Святого Духа всем верующим в Него и за Ним следующим.
Отличие третье: счастье — субъективно, блаженство — объективно
Для отдельно взятой личности, ориентированной на счастье, опирающейся исключительно на свой субъективный опыт, блаженство практически недостижимо. Именно поэтому Бог созидал Церковь, как общество верующих людей, объединенных не только единой целью и верой, но и благодатью Святого Духа. Все эти люди в работе по стяжанию спасительной благодати как бы обмениваются друг с другом своим опытом. Целые поколения людей из рода в род передают накопленный ими опыт жизни во Христе. Есть замечательная богослужебная молитва: «Спаси, Боже, люди Твоя и благослови достояние Твое…», в которой перечисляются сонмы святых угодников Божиих, начиная от Пресвятой Богородицы, ангельских Сил, апостолов, мучеников и преподобных, и заканчивая святыми, память которых мы празднуем в этот день. Казалось бы, зачем мы ежедневно перечисляем целые сонмы одних и тех же имен? Но именно благодаря этой стройной цепочке бережно хранится и передается из рода в род, из поколения в поколение церковное Священное Предание. Все эти святые люди, как единый организм, как Тело Христово, открывают нам жизнь в Церкви в Духе Святом. В этой объективности открывается нам истина. Теперь уже мы точно знаем, что опираемся не на свой только опыт христианской жизни, но приобщаемся к опыту церковной жизни многих поколений.
Читайте также:
Когда мне бывает что-то непонятно, что-то вызывает сомнение, я понуждаю себя довериться опыту Церкви. Спустя какое-то время тайна открывается, находится ответ на вопрос. То, что казалось непонятным и сомнительным, становится «ясным как день», и я вновь убеждаюсь в великой мудрости Божией. Поэтому, когда приходят в Церковь новопросвещенные и начинаются разговоры о неактуальности и архаичности каких-то церковных канонов и традиций или необязательности регулярно посещать богослужения, я всегда стараюсь убедить их довериться опыту Церкви. Это также является одним из аргументов в пользу высказывания святых отцов: «Без Церкви нет спасения
». Вне Тела Христова человеку практически невозможно открыть дверь в Царство Божие, а значит, невозможным делается и само богообщение.
Отличие четвертое: счастье — индивидуально, блаженство — социально
Социальное служение общины — это продолжение Литургии. Поэтому ключевую роль здесь тоже должен играть священник. Именно на нем лежит ответственность за то, чтобы паства не сбилась со спасительного пути. Однако православному восприятию чуждо пастырское руководство в виде лекций, читаемых с кафедры. На Востоке ученики, приходившие к старцу-учителю, не просто слушали его слова. Они оставались с ним жить. В продолжение долгого времени они воспринимали его мировоззрение, смотрели, как учитель ест, как он пьет, как поступает в той или иной ситуации. Таким образом они приобщались к его жизненному опыту и однажды сами становились наставниками. Теперь уже к ним приходили ученики и оставались жить с ними. Эта преемственность имеет огромное значение в деле воцерковления. Пастырь наставляет пасомых своим примером. Неслучайно для многих людей соприкосновение со священнослужителем в непосредственном живом общении воспринимается как таинственное соприкосновение с самой Церковью. Дальнейший выбор человека во многом зависит от того, насколько глубоко пастырь смог посеять семя Божественного слова. И здесь главным являются не столько ораторские способности батюшки, сколько соответствие его образа Образу Христа. Внимая наставлениям нашего духовника, мы приобщаемся к благодатной церковной жизни. Это значит, что для нас открывается возможность исполнения заповедей блаженства.
Приобретая бесценные дары Святого Духа в Таинствах Церкви, настраивая свое мировоззрение под руководством духовника и оттачивая свои добродетели в общине среди наших братьев и сестер, мы обретаем блаженство в нашей реальной христианской жизни за церковной оградой, где начинают во всей своей полноте сбываться для нас слова, сказанные Христом в Нагорной проповеди.
Отец Валериан, насколько в христианской традиции корректно говорить о счастье? Может ли христианин стремиться земному счастью или у него должны быть более высокие цели в жизни?
В Вашем вопросе уже присутствует ответ. Быть может, я ошибаюсь, но само слово «счастье» означает часть, которая сопричастна некоему целому понятию.
Несчастье современного человечества заключается в том, что, как прекрасно сказал Святитель Николай Сербский, человечество перестало понимать. Он говорит: «Первые люди немного знали и все понимали, потом стали знать больше, но меньше понимать. Наконец (и это мы видим как раз сегодня), люди могут почти все знать, но ничего не понимать».
Дело в том, что понятие счастья относится к духовным вещам, а их невозможно объяснить. Например, у святых отцов есть такое понятие — «смирение». Что такое смирение»? Как о нем говорить? Смирение касается мира духовного и потому непременно уже связано с тем, что непонятно и непостижимо. К нему можно только приблизиться. Поэтому многие духовные понятия интуитивно близки человеку, а что это такое — толком никто не знает.
Я помню отца Николая Гурьянова, старца, человека удивительно святой жизни. С улыбкой он иногда говорил: «Какие вы счастливые, что в Истине». Вот это верное определение счастья.
Часто приходится слышать: «Счастье в здоровье». Было бы счастье в здоровье, не было бы самоубийств среди здоровых людей. Часто многие здоровые люди несчастны. Может быть, счастье в богатстве? Среди богатых счастливых мало. А если власть? Человек во власти сам себе уже не принадлежит, ведь он должен выглядеть, должен присутствовать, он должен, должен, должен… Какое там счастье! Сказать: «Счастье в семейной жизни», — счастливых пар не так уж много… Сказать: «В детях»?.. Почему так много женщин избавляются от этого счастья абортами? Что ж они сами себя лишают этого счастья?
В чем же тогда земное счастье? Все-таки, видимо, счастье земное только тогда настоящее, когда сопричастно счастью небесному, когда в нем любовь неизменяемая, непреходящая, верная, когда семья — это союз любящих сердец, неизменный, неразрушимый, когда дети — во Славу Божию и благословения Божии, когда чада чад утешают. Тогда это именно счастье. Такое счастье было у Иокима и Анны, Захарии и Елисаветы, схимонаха Кирилла и схимонахини Марии. Родители Преподобного Сергия — счастливые люди… Без цели, без смысла нет счастья.
Читая жития святых, видим, что их жизнь, как правило, была очень тяжелой, полной лишений и скорбей. Получается, если подражать святым, то кроме лишения и скорбей ничего в жизни и не увидишь?
Вы знаете, для того чтобы достигнуть земного успеха, тоже надо очень много сил приложить: потерпеть скорби, лишения. Только разница в том, что святой за свои лишения и скорби получает вечное и небесное, а другой, тоже потратив немало сил, получит (или не получит, что тоже вполне может быть) временное, земное.
— Что нужно делать, как нужно жить, чтобы стать счастливым?
Ну, самый простейший ответ дан в Священном Писании: «Чти отца твоего и матерь твою, да благо тебе будет и долголетен будешь на земле». То есть почитай родителей, вообще старших, и без сомнения будешь счастливым. Потому что, пока ты додумаешься до чего-то сам, отбрасывая опыт, ты можешь всю жизнь не найти, где же счастье, чем нужно заниматься. Мудрые люди говорят, что хорошо и почтенно идти по стопам старших, если они шли прямым путем.
— Батюшка, а в чем счастье священника в этой, земной жизни?
Что Вы!!! Во-первых, священник сподобляется предстоять престолу Божию, совершать литургию — а это самое высокое, что может быть не только на земле, но и на небе. Выше этого ничего нет! Без сомнений, самое главное счастье – это совершать литургию! И конечно, счастье — это та радость, которую испытываешь, видя, как Господь спасает души. Когда человек обращается от греха к праведной жизни, когда люди приходят в Церковь, обращаются к Богу и у них появляется надежда на спасение. Конечно, это большая радость для священника. А вот те, которые вне Церкви, те несчастные, тех жалко! Страдают в поисках пути, в поисках счастья, а ведь счастье так возможно, так близко…
— Можно ли евангельские заповеди блаженства понимать как правила обретения счастья человеком на земле?
Можно, конечно. Блаженство — это и есть счастье. Я вот подумал, что нет такого слова «счастье» в духовном смысле, есть понятие «благо». Благо, как сказал Преподобный Серафим Саровский (а он пережил то состояние, о котором говорил), — это то блаженство, за которое всю свою земную жизнь человек с радостью согласился бы находиться в келье, наполненной червями…
— А здесь, в земной жизни, может человек быть причастен такому благу?
Человек рожден для вечной жизни с Богом и здесь должен готовиться к этому. Просто многие люди не понимают данного им Богом блаженства, вообще удаляются от Бога и потому несчастны. Но тоска по раю остается у всех, и желание избавиться от этой тоски и есть поиск счастья.
Беседовала
Ф.Н. Савельева
В издательстве Никея выходит «Книга о счастье» психолога, священника Андрея Лоргуса. В отличие от прочей литературы на данную тему, эта книга не дает готовых рецептов успеха и благополучия. О чем же она и почему именно сегодня появилась необходимость взглянуть на счастье с христианских позиций, отец Андрей рассказал Правмиру.
Отец Андрей, почему вдруг счастье? От священника ждут проповедей о спасении души, открытия духовных истин. А вы вдруг взялись писать на такую приземленную, я бы даже сказала бытовую тему.
Для меня это тема принципиальная. По моему мнению, прежде чем человек воспринимает высоты духа, у него должна быть достаточно крепкая жизнелюбивая, жизнестойкая позиция. Тогда он способен и на милосердие, и на какие-то лишения, даже на аскезу. Чтобы принимать их открыто и добровольно, необходим некий ресурс, щедрость души. И мне бы хотелось, чтобы таким ресурсом было естественное для христианина ощущение счастья земной жизни.
— Вы считаете, что любой человек рожден для счастья?
Человек сотворен для блаженства, для меня это очевидно. Счастье можно рассматривать как некоторую проекцию человеческого совершенства и блаженства в том образе, в каком его первоначально задумывал Господь. Для меня счастье — это духовное понятие. С той бытовой, вульгарной, глянцевой картинкой, о которой вы говорите, оно не имеет ничего общего.
Не призвать, а скорее обосновать с христианской точки зрения, что быть счастливыми — в наших руках. Любой человек может быть счастлив. Другое дело, что кто-то избирает для себя другой путь — служение страданию. Пусть, пожалуйста, но это личный выбор. И, с моей точки зрения, этот выбор должен быть осознанным, он должен определяться духовным опытом человека, а не являться слепым следованием стереотипам. Ведь часто люди неосознанно, в силу своей травматичной судьбы или невроза выбирают жизнь в страдании. Это не духовный выбор, это психопатологический выбор. Страдание как мазохизм. Вот в чем беда. Очень легко травмированному человеку навязать страдания — он к ним привык. Очень легко навязать страдание христианину, пока он живет с неисцеленной душой.
Есть мнение, что христианин не должен стремиться к счастью. Даже наоборот. «Наивероятнейшим признаком избрания Божия и любви Божией к человеку является множество находящих на этого человека скорбей и болезней. И обратно: если человек считает себя верующим, а скорбей и болезней у него нет, то это, по мнению святых отцов, есть признак, что Господь не благоволит к этому человеку» — это высказывание игумена Никона Воробьева.
Мы с вами сейчас говорим о разных уровнях бытия. Если речь идет о высшем аскетическом пути — да, конечно, все верно. Но не для всех. Проблема русского Православия в том, что высочайшие аскетические открытия, сделанные святыми отцами, такими, как Амвросий Оптинский, Серафим Саровский, были вынесены «на площадь». Они превратились не в опыт старцев, а в лозунги, в идеологемы, которые стали применять к обыденной христианской жизни. Это очень опасно, особенно для неофитов, а в наше время большинство прихожан — неофиты. Для таких людей нужна «молочная пища». И говорить с ними «лозунгами» святых отцов — это все равно как инвалиду-колясочнику рекомендовать побольше ходить пешком, чтобы у него пролежней не было.
Травмированные советской эпохой люди, которые еще не знают толком, что такое жить, потому что в основном они не жили, а выживали — им говорить про страдание? Надо понимать, где какие максимы уместно применять. Да, в монастыре, помолившись, натрудившись, сев после вечерней службы в узком кругу учеников, почему бы и не поговорить о страдании? А бедной матери, которая в одиночку растит сына, работая на трех работах, а тот с головой пропадает в компьютере — ей говорить о страдании? Это издевательство над человеком.
Вам не кажется, что слово «счастье» у нас в обществе почти табуировано? Во всяком случае, к нему очень напряженное отношение. О счастье легко говорят абстрактно, а вот сказать о себе самом «Я счастлив» очень сложно и даже страшно. Почему так?
Потому что в сознании нашего народа бытует такое неосознанное убеждение, что счастливым быть стыдно. И это понятно. Ведь общество нельзя назвать благополучным, в нем много несправедливости, унижений. На этом фоне всеобщего страдания быть счастливым значит быть вором, обманщиком, преступником. Все страдают, и вдруг кто- то говорит: «Ребята, давайте будем счастливы!» Я не удивлюсь, если моя книга вызовет раздражение. Но времена меняются. Ведь еще лет десять назад писать об этом было просто невозможно. А сейчас возможно. Потому что после перестройки уже выросло новое поколение, те, кто родился после 85 года. Они не понимают, что такое советская власть, у них уже почти не травмированная политическим строем психика. И это поколение хочет жить позитивно, радоваться жизни, хочет эту жизнь преумножать, верить в простые гражданские, социальные блага и выстраивать свою жизнь не на основе страданий и выживания, а на основе далеко идущих жизненных стратегий. А без позитива такие стратегии не формируются. Позитив, жизнелюбие, жизнестойкость напрямую связаны с эмоционально-духовным состоянием счастья. Поэтому новое поколение как раз нуждается в оправдании счастья.
— Вы видите разницу поколений среди своих прихожан?
Она очень заметна. Молодые ищут новых знаний, они приходят в церковь с книжками, обращаются с вопросами. Они не согласны просто так ходить на службу и ни о чем не думать. Они настроены на духовный поиск. Это не значит, что вопросами счастья не задаются люди старшего поколения. Но им ответ дается намного труднее. Я могу привести в пример свою маму. Когда ей было 10 лет, ее мама — моя бабушка — ежедневно жила в ожидании ареста и готовила к нему мою маму примерно такими словами: «В коридоре висит мешок. Как только за мной придут, ты, пожалуйста, не плачь, бери этот мешок и иди в Лялин переулок. Там живет Вера, будешь жить у нее».
Вот так ребенок с 10 лет жил в ожидании, что маму заберут навсегда, а больше у нее никого из близких не было. Можно представить, в каком окостенении, в каком омертвении живет душа девочки с 10-летнего возраста. Может она быть счастливой? Она сейчас меня спрашивает: «Ты куда едешь?» Я говорю: «На Святую землю». «Зачем? Ты уже там был». — «Мама, бывать там — это счастье!» Она смотрит на меня с удивлением, она не понимает этого слова.
Тем не менее, люди возраста моей мамы тоже спрашивают, может ли быть христианство с улыбкой, со счастливым лицом. У православных принято издеваться над протестантами, которые улыбаются до ушей и обращаются к человеку с приветствием «Бог любит тебя». Мы над ними смеемся. На самом-то деле это они смеются над нами, когда смотрят на наши унылые христианские лица. И задают вопрос: «По-вашему, по-православному, Христос победил смерть или нет?»
— Для ощущения счастья важно знать, что Христос победил смерть?
Во многих страхах человеческих живет страх смерти. И если страх смерти не преодолен, человеку трудно быть счастливым. А преодолен он может быть только твердым сознанием, что смерти нет, что все мы приготовлены к жизни вечной и что она существует для каждого человека.
А у меня иногда такое впечатление, что счастье — это простая биохимия. Вот у человека вырабатывается достаточное количество гормона радости — и он счастлив несмотря ни на что. А не вырабатывается — и ничто не радует.
Счастье — это действительно другая психофизиология. Только причинно-следственная связь иная. Жизнелюбие в норме может быть у каждого человека. И оно дает свою проекцию на физиологию. У жизнерадостного человека и здоровья больше. У здорового духа здоровое тело. Посмотрите на маленького ребенка — он улыбается, потому что ему просто «хорошо быть». Вот так и нормальному человеку может быть «хорошо быть».
— Счастье и душевная гармония — похожие вещи?
Я не знаю, что означает слово гармония по отношению к человеческой душе. Я бы сказал проще. Состояние некоторого баланса, сбалансированность духовных сил — это условие счастья. Потому что состояние страстности несовместимо со счастьем.
— Верующий человек может быть счастлив, потому что он верит в то, что Господь его простит?
Для верующего христианина важнее всего, что Христос победил смерть! Верующий человек обретает бессмертие. Это не его личное бессмертие, это всеобщее бессмертие. Вот самое главное, самое первое условие счастья, на мой взгляд. А второе — да, оказывается, я могу быть прощен! Особенно для тяжелого грешника это бывает радостным открытием. Тому, кто очень настрадался от своих грехов и своей вины, это может дать очень сильное переживание счастья.
— Но ведь он может и не быть прощен.
Ключевое слово — «может». Здесь нет никакого долженствования. Господь не должен прощать, Он может простить. Но на самом деле Он уже простил на кресте все прегрешения человеческие, и теперь все зависит от человека.
Беседовала Евгения ВЛАСОВА
Почти во всех поздравлениях, тостах и просто пожеланиях звучит слово «счастье». Оно очень важно для людей, хотя каждый определяет его по-своему.
А в Евангелии, книге, которая говорит в самом важном для человека, слово «счастье» не употребляется ни разу. Сегодня мы беседуем с о. Евгением Попиченко о том, стоит ли верующему человеку думать о счастье.
О. Евгений, что такое счастье? Очень хочется понять и достигнуть…
В одном институте благородных девиц было дано задание написать сочинение о счастье, и одна девушка написала:
«В чем счастье? В жизненном пути,
Куда велит твой долг идти.
Врагов не знать, преград не мерить.
Любить, надеяться и верить».
Это сочинение получило отличную оценку, а затем было вывешено на видное место. Когда архиерей, бывший с визитом в институте, увидел это сочинение, то он поставил еще одну пятерку. Это стихотворение Аполлона Майкова, и оно совершенно четко определяет состояние счастья. Во-первых, счастье — найти свой жизненный путь, ведь каждому человеку Господь дает талант, определяющий призвание человека. Господь вызывает личность из небытия своим дыханием, создавая уникальную, неповторимую душу с вложенным в нее смыслом. Каждый человек рождается с определенным замыслом о нем Бога: кто-то должен стать хорошим отцом, кто-то воином, кто-то врачом. А кому-то Господь дает сразу несколько талантов. И одно из самых важных событий в жизни человека — понять замысел Бога о нем, к чему призывает Бог человека.
В стихотворении сказано «куда велит твой долг идти», но мы можем сказать «куда велит Господь идти».
«Врагов не знать» — это очень важное качество или достижение личности. И речь здесь не только об умении прощать другим или жить с людьми в мире и согласии. Хотя нам трудно научиться жить, как советовал св. Амвросий Оптинский: «Жить не тужить, никого не осуждать, никому не досаждать, и всем мое почтение». То есть жить в мире, жить кротко и смиренно, не наживая врагов, но еще труднее достигнуть внутреннего мира с самим собой. Ведь самый главный враг для человека — он сам. Столько зла, сколько мы делаем себе, никакой недоброжелатель нам не делает. «Преград не мерить» — уповая на промысел Божий, доверяя Богу, спокойно встречать все испытания и трудности. Не печалиться: «Это выше моих сил, я так не могу!», но смиренно рассуждать: «Господь не посылает испытаний сверх меры. Эти трудности мне на пользу. Слава Богу за скорбь и за радость». Наверное, многие наши читатели знают совершенно потрясающий акафист, написанный в середине 20 века священником, пострадавшим за веру «Слава Богу за все».
Короткий, понятный и доступный, он был написан в невероятно сложных условиях концентрационного лагеря. Оказывается, что счастье не зависит от положения человека, от состояния его здоровья или кошелька. Оказывается, что человек может не только быть счастливым в концлагере, но и другим людям дарить тепло, поддерживая и спасая их в скорбях.
«Любить, надеяться и верить»
— три христианские добродетели, без которых не только счастье невозможно, но и просто нормальная жизнь.
Мир изменился со времен институтов благородных девиц. Изменилось ли представление о счастье?
В современном мире понятия о счастье очень приземлены. Люди, которые говорят о том, что такое счастье, часто занимаются демагогией. Они говорят правильные вещи, но лукавят, так как на самом деле всей душой стремятся совсем к другому. Человек может провозглашать, что для него счастье заключается в его семье и детях, а жизнь его не выстраивается так, чтобы его семья действительно принесла ему счастье.
Например, недавно мне пришло письмо, в котором женщина жалуется на своего мужа, что он плохо себя ведет, ругается и оскорбляет ее при детях. При этом она отмечает, что когда они только собирались пожениться, он был хорошим, а хамом был его отец. И возникает вопрос, почему же она не задумалась о том, что яблоко от яблони не далеко падает? Если ты хочешь узнать, каким будет твой муж через двадцать лет, посмотри на его отца. И если ты хочешь создать нормальную крепкую семью, то почему ты не думаешь о будущем, и почему на твое решение влияют страсти, желания и даже страх одиночества.
Чаще всего человек, воспитанный в ценностях общества потребления, хочет совсем уж маленького счастья. Его интересует только то, что позволит ему больше потребить. Здоровье — чтобы больше усладить свое тело (выпить и съесть, куда-нибудь съездить, получить дозу адреналина), семья — чтобы удовлетворить свои социальные амбиции (семья как критерий успешности), вещи, необходимые для комфорта, и так далее.
Падшее человечество живет плотской жизнью, ставя материальные ценности выше духовных, и снижая уровень духовных ценностей. Помните описанный в Евангелии случай исцеления бесноватого в Гадаринской стране, стоившей местным жителям огромного стада свиней в две тысячи голов. Вот они пришли к Иисусу и увидели, что бесноватый, которого они боялись, который причинял им столько хлопот, что пытались даже посадить его на цепь, который был несчастен и болен, теперь исцеленный сидит у ног Христа. Изгнать бесов мог только Сам Господь, поэтому местные жители, понимая, что они стоят перед Богом, все взвесили и рассудили, попросив Христа покинуть их страну. Богу они предпочли маленькое «свиное счастье»! Тут слово «счастье» можно легко заменить на «удовольствия». Причем это удовольствия самые примитивные и низменные, удовольствия от греха. Но если мы задумаемся об истинном счастье и обратимся к словам Христа, то мы услышим о блаженствах: блаженны нищие духом, плачущие, алчущие, блаженны гонимые за Христа — люди, которые находятся в каком-то некомфортном состоянии с точки зрения мира. Мы сталкиваемся с парадоксом — дружба с миром и стремление к «комфортному счастью» является враждой против Бога.
Человек, который действительно хочет в этом мире «душу свою сберечь» (поуютнее обустроить жизнь своего тела, поработать на исполнение своих неиссякаемых желаний), в вечности потеряет ее. Потому что слово Божие непреложно: «Никто не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть. Не можете служить Богу и мамоне» (Мф. 6, 24).
В духовных наставлениях подвижники постоянно говорят о том, что не следует желать земных благ, так как они изменчивы, и нельзя привязываться к ним, так как они закрывают для сердца Бога. Неужели в земной жизни совсем нельзя найти счастья?
«Не любите мира, ни того, что в мире: кто любит мир, в том нет любви Отчей. Ибо всё, что в мире: похоть плоти, похоть очей и гордость житейская, не есть от Отца, но от мира сего».(1 Ин. 2, 15-16) Все это мираж…
Семья, дети, работа — все это миражи? Ведь это тоже земные блага!
Это земные блага, которые Богом заповеданы людям. Есть заповедь «плодитесь и размножайтесь», есть заповедь «хранить и возделывать рай». И труд поставлен Богом как условие достижения вечной жизни. Мы же не об этих благах говорим, а о грехе, который сегодня миром возведен в ранг наиглавнейших ценностей, который, к сожалению, подменил у людей представление об истинном счастье. Вокруг человека очень много хорошего и настоящего, но его почему-то тянет к плохому, греховному, которое и выдается за норму.
Когда общаешься со светской молодежью, то часто слышишь недоуменный вопрос: «А как Вы смогли от всего отказаться?». Интересно, что они понимают под «всем»? Когда человек становится священником, он ведь не отказывается от всего, у него есть семья, есть друзья, у него есть возможность ходить в кино, на концерты, гулять, общаться и так далее. Под «всем» понимаются грехи, причем грехи плотские. Есть такая комическая история о том, как на прощеное воскресение батюшка вышел на амвон и перед всем приходом произнес: «Простите меня, согрешил я перед вами». А через неделю стал замечать, что как-то на него прихожане косо смотрят, сторонятся. Стал выяснять причину такого поведения и оказалось, что «грех» был понят прихожанами как грех блудный (батюшка «сходил налево»). Так что представления о грехе такие же узкие, как и о счастье.
Когда дьявол искушал Христа, то он также прельщал Его маленьким земным счастьем. Он предлагал Христу превратить камни в хлеб и насытиться (похоть плоти). Он предлагал власть над миром, прибегая к оружию тщеславия (похоть очей, видение себя над остальными людьми в ореоле славы). И третье искушение — искушение гордостью, когда он убеждал Христа броситься со стены храма, чтобы ангелы подхватили Его и понесли. Так же и сегодня человек под счастьем понимает сытость тела, положение в обществе и, к сожалению, он на этом не останавливается и хочет быть богом и делать все, что ему захочется.
Как же дать людям правильное представление о счастье? Как объяснить, что если все постараются добиться именно такого счастья, то никакого счастья не будет, а будет война за кусок, глоток, квадратный метр и так далее. И при этом все будут чувствовать себя обделенными.
На самом деле для счастья нужно совсем немногого. Господь ведь так и говорит: «Не заботьтесь для души вашей, что вам есть и что пить, ни для тела вашего, во что одеться. Душа не больше ли пищи, и тело — одежды? Взгляните на птиц небесных: они ни сеют, ни жнут, ни собирают в житницы; и Отец ваш Небесный питает их? И об одежде что заботитесь? Посмотрите на полевые лилии, как они растут: ни трудятся, ни прядут; но говорю вам, что и Соломон во всей славе своей не одевался так, как всякая из них; если же траву полевую, которая сегодня есть, а завтра будет брошена в печь, Бог так одевает, кольми паче вас, маловеры!» (Мф.6, 28-29).
Все усложняют наши прихоти: человеку нужна вода, а ему хочется пивка, нужна крыша над головой, он стремится купить третью квартиру, нужна одежда, а шкаф его ломится от сотен вещей, которые он никогда и не оденет. Лукавство дьявола, который соблазняет человека потакать этим желаниям, состоит в том, что прихоти невозможно удовлетворить, невозможно этим насытиться. Элементарный закон развития страсти гласит: чем больше ее удовлетворяешь, тем ненасытнее она становится. Чем больше денег копишь, тем больше «не хватает для счастья». Если человек принимает наркотик, то с каждым разом доза должна быть больше, чтобы доставить наркоману удовольствие. Чревоугодник желает испробовать все редкие блюда в ресторанном меню, а сребролюбец ходит по магазинам в поисках возможной покупки.
В результате жизнь проходит в беспрерывной гонке: «вот еще немного — и я продвинусь на такую-то должность, получу еще одну научную степень, отложу на банковский счет такую-то сумму денег… А в результате жизнь заканчивается, и человеку так и не удается испытать «счастья», потому что он умудрился пройти мимо самого главного — любви к Богу и любви к ближнему. Потому что невозможно любить ближнего, если весь твой мир выстраивается вокруг твоего эго.
Почти каждый день к священникам подходят родители, которые жалуются на избивающих, колющихся, хамящих, блудящих детей. От священника они ждут средства, при помощи которого они смогли бы быстро и эффективно изменить своего ребенка. «Как произошло, что ваш сын стал таким? Ведь хамами, драчунами, наркоманами не рождаются, а становятся, эти состояния — результат воспитания». Отвечают: «Когда же мне было его воспитывать, если мы постоянно работали?!». И хочется спросить: «Кому нужна была эта работа? Ты стремился получше одеть, посытнее накормить, почаще вывезти на отдых свое чадо, забывая о ценности общения, о необходимости воспитания. Счастлив ли ты сейчас?». Да лучше вместе с ребенком переносить жизненные трудности, чем уйти в работу и сейчас, потеряв своего ребенка, пожинать горькие плоды своей деятельности. А плоды — это побои, воровство, постоянное физическое и духовное насилие.
Человек, находящийся в плену какой-то страсти, воспринимает других людей либо как оружие, либо как помеху для ее удовлетворения. Поэтому для карьериста подлость при продвижении по службе — необходимость, привносящая в его жизнь радость и азарт. Поэтому для наркомана вынести телевизор из родительского дома — мелочь, которая не идет ни в какое сравнение с тем, что происходит внутри него самого. А ведь Господь заповедовал почитать отца и мать, и только тогда жизнь твоя будет долгой и счастливой.
Мы же сегодня удивляемся короткой продолжительности жизнь людей в России и кавказским или японским долгожителям. На что только не списывают короткую жизнь: и на плохую экологическую обстановку, и на городской образ жизни. И будто бы на Кавказе чистый воздух и козье молоко, поэтому они живут подолгу. Дело не в козьем молоке, просто они учат своих детей почитать родителей. И, естественно, Господь вознаграждает их долголетием. Другого пути нет. Если же человек хамит своим родителям или находится в рабстве другой страсти, то какое бы у него ни было «бычье» здоровье, его жизнь будет короткой и несчастной. Мы все больны, у каждого своя страсть-мучитель, отдающая нас в рабство миражей. Достигая такого миража, мы оказываемся перед пустышкой, потому что шли без Бога, и Бог не был целью нашего пути.
Счастье без Бога совсем невозможно?
На мой взгляд, счастье — это соучастие Бога в моей жизни, и мое соработничество Богу, синергия, соединение воли Божией и воли человека. Бог есть любовь, благо, жизнь и свет. Поэтому несчастлив человек, который не ставит Бога в центр своей жизни.
Одна из версий происхождения слова «счастье» — от греч. Eudaimonia — хороший удел, божественное покровительство (eu — добро, daimon — божество). «Счастье» близко и к «Причастию». «Ищите же прежде всего Царства Божия и правды Его и это все приложится вам» (Мф. 6, 33) — вот совершенно четкая программа достижения реального счастья. Достаточно посмотреть фотографии людей, которые искали Царствия Божия несмотря на тяжелейшие условия жизни, чтобы увидеть, как светятся их глаза. «Нас огорчают, а мы всегда радуемся; мы нищи, но многих обогащаем; мы ничего не имеем, но всем обладаем» (2 Кор. 6, 10). И действительно, к святым Серафиму Саровскому, Сергию Радонежскому и многим другим, уходившим в пустынные места, не имевшим ничего материального, приезжали богатые и сильные мира сего, чтобы хоть немножко согреть, напитать и напоить свою душу из чистейшего источника, и уходили облагодатствованные. Состояние неземного счастья вырвалось в восклицании апостола Петра во время Преображения Господня: «Равви! Хорошо нам здесь быть!» (Мк. 9, 5). Многие, ощутив такое блаженство, хоть чуть-чуть прикоснувшись к настоящему счастью, бросали свою любимую работу, продавали имение, предпочитая Истинное просто хорошему.
Переживание блаженного состояния святыми или ощущение счастья у мирских людей очень похожи (освобождение от рабства, полет, легкость, необыкновенная полнота, радость и так далее). Стремление к такому состоянию заложено во всех людях?
Конечно, ведь человек создан для вечного блаженства. Господь, создавая человека, видит в нем наследника Царства Небесного, поэтому в нас заложен призыв «быть сыновьями и дочерьми Божьими». Кроме того от Адама до современного человека сохраняется генетическая память об Эдемском блаженстве. Поэтому человек никогда не успокаивается в своих поисках счастья. Часто ищет не там, но ищет упорно. Человек создан от полноты любви и для любви. Вообще любовь, когда человек любит или его любят — это наиглавнейшее условие счастья. Хотя у современного человека выявляются большие проблемы и в правильном понимании любви. Например, приходит ко мне молодая пара с просьбой венчать их. И на мой вопрос: «Зачем?» девушка отвечает: «Я хочу быть счастливой». Практически ни разу я не слышал ответ: «Хочу так прожить жизнь, чтобы сделать счастливым любимого человека». Беда в том, что люди ориентированы на то, чтобы получать.
Но Господь же сказал, что блаженнее отдавать, нежели получать. Возвращаясь к заповедям блаженства, нужно отметить их парадоксальность: блаженны не те, кто приобретают, руководят и круглосуточно веселятся, но блаженны нищие, плачущие и отдающие. Понятно, что здесь невозможно мирское понимание, например, плача как плача от обиды, неудовлетворенной злобы или недовольства жизнью, или от нищеты, от низкой заработной платы. Вообще для мирских людей «блаженство» кажется сумасшествием, безумием. Но именно через стремление к блаженству, через отдачу человек взращивает в своем сердце необходимые для блаженной жизни качества.
Любовь?
«Любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание» (Гал. 5, 22) — вот составляющие счастья, поэтому этот отрывок читается в дни памяти преподобных, тех, которые уподобились Богу, воспитавшие в себе эти качества, плоды Духа Святого.
По слову св. Иоанна Златоуста, Господь призывает человека: «Человек, Я дал тебе прекрасное тело, но Я даю тебе власть создать себе нечто большее. Создай себе прекрасную душу». Нам все дано, но что мы из этого вырастим? Преподобные как раз могут и должны быть для нас учителями и ориентирами. А ведь люди, воспитанные телевидением даже и не знают о таких ориентирах, думая, что Березовский, Киркоров и Обама являются самыми счастливыми людьми. Мир позиционирует этих людей как представителей счастливого общества. Они всегда улыбаются, вокруг них все сверкает и переливается всеми цветами радуги, они находятся «у кормушки». Человек, судящий о мире поверхностно, увлекается этими примитивными мифами и подражает своим кумирам. Если кумир разводится (а они обычно хронически разводятся), то и мне можно сменить вторую половинку на более «свежую», если кумир выпивает, то и мне без этого невозможно… Иллюзион, затмевающий разум и заставляющий человека отталкивать то самое лучшее, что дает нам Господь.
Сегодня чаще можно услышать, что счастье — это избавление от несчастья, жизнь без бед и скорбей. Православные же напротив огорчаются, если в их жизни нет скорбей. Человек без скорбей забыт Богом. Бог совершенствует и спасает человека через страдания.
Да, понимающие Евангелие православные люди, конечно, переживают об отсутствии испытаний: «Бог меня забыл, потому что я в этом году не болел». В Ветхом Завете есть уникальный пример того, как человек через терпение несчастья достигает большего совершенства — Иов. Страдая, будучи праведником, он является прообразом Христа. Через него посрамляется диавол, который утверждает, что вся праведность Иова основана на том, что Бог все ему дал. Но когда у Иова отнимается все (дети, имущество, здоровье), он не предает Бога и сподобляется большей славы.
В фильме «Доживем до понедельника» мальчик пишет «Счастье — это когда тебя понимают». То есть счастье заключается в общении с людьми, в соучастии в жизнях друг друга. Может ли человек быть счастлив без людей?
Наверное, не может. «Нехорошо быть человеку одному» (Быт.2, 18). Будучи один, Адам не был счастлив. Посмотрев по сторонам, он не нашел среди животных существа близкого ему по духу. И Господь творит Адаму жену.
Кстати, отшельничество часто не приветствуется монашествующими. Считается, что в затвор может уходить только тот человек, который уже долго прожил в общежитии, среди братии, который укрепился в духовной борьбе. Потому что одинокого человека диавол искушает еще сильнее, чем человека, живущего с монашеской братией. Жизнь с людьми помогает человеку выявлять и видеть свои страсти. Невозможно человеку «тихо сам с собою» быть счастливым, даже если человек пребывает в общении с Богом. Ведь любовь к Богу выражается в любви к ближнему. «Так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне» (Мф. 25, 40) и «если ты не любишь ближнего, которого видишь, то как ты будешь любить Бога, Который невидимый». (1 Ин. 4, 20).
О. Евгений, что Вы пожелаете нашим читателям в конце разговора о счастье?
Ищите прежде всего Царствия Небесного! Если вы будете искать Божьего, то Господь будет Сам заботиться обо все остальном, и о здоровье, и о работе, и о жилье, и о хлебе насущном. Все наши «проблемы со счастьем» заключаются в одном — в нашем недоверии Богу. Мы не верим, что Господь о нас позаботится лучше, чем мы сами. Мы не верим в возможность настоящего счастья, поэтому ничего не делаем в этом направлении и счастья не достигаем. Давайте уже поверим!
P. S.:
Мы поговорили о счастье с о. Евгением, но в душе осталось ощущение недоговоренности, неразрешенности некоторых вопросов. Вот есть счастье (мирское, маленькое и так далее), а есть блаженство. Между ними не то что большой зазор, но целая пропасть. Действительно, блаженство — это истинное счастье, а мирское счастье чаще всего сводится к примитивным удовольствиям…Чаще всего, но не всегда! Ведь в людях есть образ Божий, а значит и жажда Бога. И если люди не верующие, то жажда Бога превращается в стремление к «высоким идеалам» и «вечным ценностям». Отправляясь на первую лекцию в университет, я решила воспользоваться служебным положением и узнать, что же думает среднестатистический студент-технарь о счастье и смысле жизни. В разгар пары я попросила вырвать из тетрадки лист бумаги и задала свои вопросы… Многие написали что-то очень распространенное, о том, что «смысл жизни в любви». Но что они вкладывали в это слово? Кто-то в скобочках уточнял, что «важно найти свою вторую половинку». А кто-то расплывчато утверждал «любовь вообще, а не только к мужу и детям».
Две работы из полусотни других провозглашали традиционные семейные отношения: «Для меня счастье — когда у тебя есть родители, которые живут вместе. Мы с рождения в долгу перед ними и нужно не забывать о них никогда»; «Счастье — это когда вся семья собирается вместе за трапезой у бабушки; когда никто не болеет, когда в учебе и на работе дела идут отлично, когда рядом с тобой верные друзья» — написал целостный человечек, от широты души включивший в «свой» мир и друзей и работу и однокурсников.
Были среди прочих и просто жизнерадостные работы: «Счастье — это когда ты живешь и радуешься этому, когда ты начинаешь каждый твой день с улыбки и тебе хочется выйти из дома на улицу и улыбаться прохожим, как дурак, потому что тебя ждет что-то новое и интересное».
В этих простых словах есть ожидание того, чего еще нет, такая своеобразная вера в мир и в окружающих людей, которые, с точки зрения автора, еще не раскрыли все свое богатство. Мир интересен и удивителен, а человек готов к открытиям, исполнен надежды и решимости чтото делать для других: «Счастье — это состояние душевного покоя и благополучия, при котором ты уверен в себе, своих близких, и доволен жизнью в своей стране»
; «Счастье — это награда за труд».
Вот таких неравнодушных, неокамнелых людей можно найти среди молодежи, сознание которой во многом затуманено современной мирской культурой. Но все же они, — мечтающие, горящие, думающие — часто оказываются в плену у привитых им стереотипов мировосприятия, за пределы которых им выйти очень трудно. Хорошо, если стереотипы (пусть даже самые неглубокие и распространенные) привносят в душу молодого человека что-то положительное…но ведь бывает и наоборот, когда человек начинает позитивно утверждать что-то совсем низменное и пугающее: «Смысл жизни в удовольствии, поэтому счастье — это много шоколада и хороших людей вокруг»
— пишет девушка, легкомысленное «счастье» которой и достигается легко — достаточно только устроится на конфетную фабрику и вокруг будет много шоколада и людей.
«Счастье — это общение с друзьями и нескончаемая еда (особенно, если деньги на еду зарабатывают родители)!»
— пишет молодой человек и прибавляет. — «Для меня смысл жизни в том, чтобы она пролетела».
Как же она может пролететь? Может быть, в делах, может в поисках… Нет, все гораздо страшнее: «Смысл жизни — прожить жизнь так, чтобы было стыдно рассказывать, но приятно вспоминать».
Трудно выстроить нормальную жизнь на такой смысловой основе, трудно делать выбор и, тем более, трудно догадаться, что за выбор, за свои поступки человек обязательно будет отвечать. Когда же выбор между удовольствиями опротивеет человеку, то и этот фальшивый «смысл» и ложное «счастье» будут окончательно утеряны: «Смысла жизни, в общем-то, нет!!! Может быть, мы его ищем, а находим очень поздно, в момент смерти, и уже не можем им воспользоваться или передать его кому-нибудь»
. В этих строчках запечатлена правда, которую семнадцатилетний автор, наверное, до конца не осознал. И если придерживаться подобных принципов жизни, то человек всей своей жизнью докажет эту правду.
Задала студентам сложные вопросы, а теперь сама задаюсь еще более сложными: какая незамеченная никем беда случилась с этими детьми, которые больны такими взрослыми заболеваниями? Что вкладывали в них взрослые, что сейчас только некоторые могут радоваться простым вещам? А ведь этим простым вещам — солнцу, небу синему, друзьям, родным, листопаду, вкусному арбузу — тоже нужно уметь радоваться…и благодарить Господа за то, что Он щедрыми дарами поддерживает и ободряет нас. Ведь как бы мы страдали и отчаивались, если бы Господь лишил нас этих утешений. Поэтому нужно радоваться и благодарить, ведь Он одаривает нас не за наши заслуги, а по Своей Любви!
В других номерах:
Православный вестник. PDF
Добавив на главную страницу Яндекса наши виджеты, Вы сможете оперативно узнавать об обновлении на нашем сайте.
Слово «счастье» в Священном Писании не встречается практически ни разу. Тем не менее, святитель Николай (Сербский) в одном из своих писем писал: «Не кажется ли вам, что Евангелие можно называть книгой счастья, а науку Христову — наукой о счастье». Так что же такое счастье в православном понимании? Об этом рассказывает клирик Христорождественского кафедрального собора г. Уварово иеромонах Питирим (Сухов).
— Отец Питирим, давайте выясним, что же такое счастье в обывательском, мирском смысле?
— Тут говорить трудно, потому что, сколько людей — столько и пониманий счастья. Каждый понимает счастье по-своему. Для одного человека счастье — это здоровье, для другого — богатство, материальный достаток, для третьего — благополучная семья, дети, для четвертого — какая-то научная деятельность, для пятого — чтобы его понимали люди в жизни и так далее. Здесь можно привести массу вариантов, нет числа определениям счастья. Причем чаще всего сами люди толком не отдают себе отчет, что они понимают под понятием «счастье». Поэтому говорить о каком-то смысле, который принимает большинство, очень трудно.
— А как Вы считаете, это противоречит православному пониманию счастья?
— Я не скажу, что это прямо противоположно, просто это очень узкий взгляд, а христианское понимание счастья гораздо шире, оно гораздо глубже. Здесь можно даже сказать так: счастье — это не внешние обстоятельства, не внешние предметы или что-то еще, это внутреннее состояние души. Вот примерно так по-христиански определяется счастье. Возьмите двух человек, поставьте в одни и те же условия, абсолютно все у них будет одинаково: материальный достаток, семейное положение, еще что-то, при этом один будет счастлив, а другой будет роптать и недовольствовать. Это явное подтверждение того, что обстоятельства ничего здесь не решают, человек может быть в одних и тех же условиях счастливым или несчастным. Сколько мы можем привести примеров, когда у людей есть буквально все, а они несчастны, совершают самоубийства, особенно в молодом возрасте. Я всегда привожу в пример тех священников и монахов, которые прошли сталинские концлагеря. Один из них — архимандрит Иоанн Крестьянкин. Когда у него спросили о самых счастливых годах его жизни, он ответил словами, которые многих повергают до сих пор в шок: «Самые счастливые годы были, когда мы были в лагерях, потому что Христос был рядом». Вот как это объяснить? Казалось бы, в таких жесточайших, просто жутких, нечеловеческих условиях он находился, и при этом говорил, что это были самые счастливые годы жизни.
К счастью приводит жизнь, соответствующая закону, другими словами совести. Совесть вложена в каждого человек. Понимает человек это или нет, но она есть в каждом из нас. Если человек следует голосу совести — да, он придет к счастью. И наоборот, каким бы ни было материальное благополучие человека, если он безнравственен, грубо переступает какой-то духовный закон, то он никогда не будет счастлив. Это просто невозможно по определению. Когда совесть у человека не в мире, он не будет счастлив.
Вот возьмите человека, у которого не болит абсолютно ничего, но у него болит душа, он не находит себе места, он мечется, его укоряет за что-то совесть, она грызет его за какие-то дела, разве он может быть счастлив, даже если у него все есть? Нет! И, наоборот, у человека может быть масса болезней, но у него совесть в абсолютном покое, в мире. Такой человек может быть счастлив. Он может жить с этой болью, но не ощущать ее, не придавать ей никакого значения, он будет радоваться жизни, он будет дарить эту радость другим.
Поэтому счастье — это, конечно, единение с Богом. Христианство нас учит тому, что человек может достичь того же состояния, которое было в раю, до грехопадения. Благодать Божия и вчера, и сегодня, и во все века будет одна, и возможности все одни, хотя условия жизни меняются.
— Батюшка, а как Вы думаете, почему в человеке живет радость счастья?
— Есть такое выражение, что в каждом человеке заложено какое-то религиозное начало. Это действительно то, что отличает человека от животного. Животным нужно только удовлетворение своих инстинктов, им больше ничего не надо. Человек не может удовлетворить свои потребности, чисто телесные и даже душевные. У него есть духовное начало. Человек трехсоставен: он состоит из тела, души и духа. Поэтому, естественно, при наличии духовного начала, оно должно найти какое-то духовное выражение. Опять мы приходим к тому, о чем мы говорили выше — человек может быть счастлив тогда, когда он с Богом, когда религиозное начало полностью удовлетворено: в Боге его ум, его сердце.
Каждый человек всю свою жизнь, сознает он это или нет, стремится раскрыть, реализовать свое религиозное начало. А это, собственно, и есть стремление к счастью.
— А как Вы думаете, можно ли быть абсолютно счастливым человеком?
— Очень сложное понятие «абсолютное счастье», что под ним понимать? Если в православном понимании счастье – это единение с Богом, то абсолютное счастье – это некий предел этого единения? Христос говорит: «Будьте совершенны, яко же Отец ваш Небесный совершен есть» (Мф. 5, 48). Однако пределов этому совершенству нет. Бог бесконечно совершенен. Сколько бы человек не приближался к Богу, он никогда не достигнет этой границы. Поэтому в этом смысле абсолютного счастья, наверное, нельзя достичь.
Но если понимать абсолютное счастье более приземленно, как мы понимаем, чтобы совесть была в покое, чтобы ничего не тревожило, то, конечно, может, и в христианстве мы этого счастья достигаем. Христианство нам дает все рычаги, все условия, чтобы этого достичь.
— Батюшка, скажите, а могут ли миряне, которые невоцерковлены, быть счастливыми людьми?
— Есть такой момент: человек нерелигиозный, неверующий, может быть нравственным человеком. Мы знаем из советского времени, когда человек говорит: нельзя убивать, нельзя красть. Почему? Потому что в нас вложен нравственный закон, есть в каждом совесть, независимо от того, верующий человек или нет. Приведу пример. Я сам знал лично человека, который был неверующим, но высоконравственным. Он всегда говорил: «Воровать — это очень плохо, убивать нельзя, обманывать нельзя и так далее». И вдруг он попадает на должность охранника на очень мощное предприятие и начинает подворовывать. У него спрашивают: «Брат, ну как же так, ты же еще недавно говорил…» И тут человек начинает юлить: «Ну, ты же знаешь, по-другому сейчас не прожить, тем более они смотри какие богатые, у них столько денег, они нам должны платить намного больше, так что я вообще свое беру, ни у кого не ворую». То есть он себя оправдал, сам поверил, что он ничего не ворует. Так вот если нет веры, то это нравственное начало очень легко человеку потерять. А вера как раз есть тот барьер, который не даст, какой бы ни был мощный соблазн у человека, нарушить нравственный закон. Есть «страх Божий». Это не боязнь наказания, что Господь накажет, нет, это боязнь обидеть Бога, оскорбить Его, боязнь потерять Бога, что Он отступит, а это так и случается, когда человек преступает заповедь. Поэтому человеку, не имеющему в себе веры, быть счастливым гораздо труднее.
Еще если говорить о счастье в христианском понимании, то можно открыть Евангелие от Матфея, где перечислены заповеди блаженства. Можно сказать, что это программа человеческого счастья. У святителя Николая Сербского есть такие слова, что Евангелие — это есть книга счастья, а наука Христа — это наука о счастье. Действительно, возьмите заповеди блаженства — это наука о том, как быть счастливым. И тут есть интересное отличие от ветхозаветных заповедей, которые говорят: не убивай, не кради, почитай отца и мать. Они, если можно так сказать, заставляют человека, принуждают что-то делать. Новозаветные заповеди имеют абсолютно другой характер. Христос никого ни к чему не принуждает, Он только задает планку и говорит: вот если будешь таким, будешь блажен. Слово «блажен» как перевести? Это церковно-славянское слово, перевести его буквально на русский язык нельзя, но самое точное, самое близкое по смыслу слово — это счастье. Блаженный человек — это счастливый человек. Поэтому Христос говорит: «блаженны нищие духом», то есть смиренные, ни к чему не привязанные, «блаженны плачущие», то есть сокрушающиеся о своих грехах, «блаженны кроткие», «блаженны алчущие и жаждущие правды», то есть те, кто хотят жить только по правде Божией, «блаженны миротворцы» — те, кто старается нести мир. «Блаженны милостивые, потому что они помилованы будут». Вот эта планочка. Попробуй выполнить все эти заповеди блаженства: стань милостивым, миротворцем, исполни все, что там написано, и действительно, ты будешь в полной мере счастлив.
— Спаси Господь Вас, батюшка, благодарим за интересную беседу, а всем читателям желаем быть счастливыми.
